Немного о работе экстренных служб

Информация без эмоций

[sticky post]Долгое молчание. Почему я решил вернуться в ЖЖ? Планы на будущее.
savcho

Почему я много лет не делал новых записей?

Аккаунт в Живом журнале я завел в 2005 году. На тот момент я был начинающим интернет-пользователем, весьма слабо представлял себе возможности общения в интернете, какой круг общения и какая аудитория на разных ресурсах  и т. п. Первые два поста, опубликованные в моем ЖЖ, приобрели широкую и довольно скандальную известность.

Ответ на гнусный пасквиль "Случай на Ленинградском..." был перепечатан в газете «Вечерняя Москва» под названием «Полемические заметки врача Скорой Помощи». Надеюсь, мой опус сыграл какую-то положительную роль. С тех пор на Скорой Помощи в Москве многое изменилось в лучшую сторону. Что-то изменилось и в худшую. Появилась нормальная оперативная связь – система навигации АРМ «Бригада», заработала АНДСУ, дополнительно появились радиостанции на машинах. Немного улучшилось оснащение – внутривенный катетер типа «Venflon» перестал быть экзотической диковинкой. Сильно выросла зарплата, частично решились кадровые проблемы. Правда, большинство сотрудников 03 – иногородние, студентов на Скорой практически не осталось, ординаторов-совместителей больше не берут. Стало больше маразма в клинической и оперативной работе. Бригады катаются абсолютно без заезда на подстанцию, из двух десятков вызовов, сделанных за сутки – дай Бог, хоть один или два вызова экстренные, «по делу». Остальное – хронические пожилые больные, пьяницы, БОМЖи, перевозки больных из поликлиники и тому подобное. Скорая в Москве окончательно перестала быть экстренной службой и превратилась в службу социальную. Скорой Помощи отдано много лет жизни (1993 – 2009), но по этой причине я со Скорой ушел в 2009 году. Ушел в службу Медицины Катастроф, занимающуюся ликвидацией медицинских последствий Чрезвычайных Ситуаций, о ней рассказ еще впереди.

История с нападением на бригаду так и окончилась ничем. Ну и ладно, давно проехали. Какого только бреда я не начитался в комментариях…  Адекватных людей в этом мире вообще немного. По этой причине я запретил комментарии и вообще надолго прекратил заходить в ЖЖ. Предпочитаю жить по принципу: «собаки лают – караван  идет» и не тратить свое время впустую. Нет смысла говорить с тем, кто не желает слушать.

Почему я решил вернуться к своему ЖЖ?

К сожалению, в России часто происходят различные Чрезвычайные Ситуации. Люди, естественно, активно интересуются событиями, активно их обсуждают. Но компетентных людей, представляющих себе механизм работы экстренных служб, «что к чему и почему», чрезвычайно мало.  Много в корне неправильных «журналистских штампов», которые повторяют все, кому не лень. Много информации от «агентства ОБС» (одна баба сказала)…  Иной раз хочется что-то откомментировать или разъяснить, но практически везде запрещены комментарии от анонимных пользователей, а регистрироваться везде, где требуется регистрация – «регистрировалка» отсохнет. Надоело. Проще пойти по другому пути – выкладывать информацию в своем ЖЖ, здесь я сам себе админ и модератор, кому надо – пусть читает и ссылается на источник. Или утащить ссылку ни источник и откомментировать по своему усмотрению. В 2005 году я сильно недооценил возможности ЖЖ как личного средства массовой информации.

Какие планы?

Буду потихоньку комментировать различную информацию о работе экстренных служб. Постараюсь рассказать о нашей службе. Как-то так…

P.S. Я – самый обычный врач. К журналистике, различным политическим течениям, каким либо общественным организациям и тому подобному - отношения не имел и не имею. Мне все это глубоко пофиг.

Комментарии к этому посту пока разрешу, а там – посмотрим.


Тайная сторона медицины или почему молчат врачи?
savcho

В последнее время, в личных разговорах, меня частенько спрашивают: А почему молчат Ваши коллеги? Казалось бы, кому как не врачам бить тревогу о реальном положении дел в медицине. Почему же они молчат? Попробуем разобраться.



Что нужно для того, чтобы устроиться на работу врачом? Трудовая книжка, паспорт, военный билет, куча справок – медкомиссия, психиатр, нарколог. Несколько фотографий. В некоторых случаях - санитарная книжка. Диплом об окончании медицинского ВУЗа, свидетельство об окончании ординатуры или интернатуры и… сертификат специалиста. Вот о последнем стоит рассказать подробнее.





Это такая красная книжица. В советское время сертификатов специалиста не было. Достаточно было диплома и свидетельства об окончании ординатуры. И была возможность сменить врачебное поприще. Был врач терапевт, захотел стать невропатологом. Нет вопросов. Пошел на курсы в ЦГОЛИУВ (институт усовершенствования врачей), переучился и стал невропатологом. Работал врачом на Скорой, устал, возраст подошел… Уволился и устроился участковым в поликлинику. Во время учебы в ординатуре также можно было работать участковым терапевтом или доктором Скорой. Так было в советское время. Теперь эту лавочку прикрыли. В конце 90-х годов появились сертификаты специалиста. С 2005 года сертификат специалиста – обязательный документ при приеме на работу.

Зачем же их ввели? Ради улучшения медицинской помощи гражданам? Чтобы избавить общество от некомпетентных врачей (общество, наверняка так и подумает)… Как бы не так!

После окончания института молодой доктор получает диплом. Но на момент получения диплома – он никто! Пустое место. Диплом медицинского ВУЗа в России права лечить не дает. Обязательно прохождение первичной специализации интернатуры или ординатуры. Оформляется доктор на «работу» в больницу, кладет туда трудовую книжку и два года работает. Бесплатно. Типа, учится. Сериал «Интерны» все смотрели? Получает стипендию. Я, лично, при прохождении ординатуры в 2002-2004 годах получал стипендию 1200 (одна тысяча двести) рублей в месяц. А на что же он живет? Как правило работает по совместительству фельдшером или медсестрой, если удосужился в свое время окончить медицинское училище и есть соответствующий диплом. Обычно продолжает работать там же, где работал в студенческие годы. Практически все студенты-медики где-то подрабатывают. Либо – крутится как может. Мне повезло - в те годы еще брали врачей-ординаторов совместителями на Скорую, на врачебную должность.

Окончил доктор ординатуру и получил свидетельство об окончании ординатуры и вожделенный сертификат специалиста. И, наконец-то, стал полноправным доктором. Устроился на работу! Закончились его мучения? Как бы не так! Он еще не знает, что ждет его в будущем…

Доктор попадает в рабство. Дело в том, что на работу могут взять только в строгом соответствии со специальностью, указанной в сертификате. Получил человек сертификат «врача Скорой Помощи» и будет работать только на Скорой. Участковым терапевтом или куда-нибудь в больницу его уже не возьмут – нужен сертификат по терапии, кардиологии, неврологии и т. п. Поссорился доктор с начальством – уволили. И все. Амба. Приплыли… Либо меняй место жительства, либо катайся на работу за тридевять земель, либо уходи из медицины – другой Станции Скорой поблизости нет.

Что же делать доктору? Сменить врачебную специальность? Как бы не так! Сменить специальность можно только через первичную специализацию – то есть повторное прохождение ординатуры или интернатуры по другой специальности. А вот тут кроется засада. Бесплатная ординатура дается только один раз – после окончания института. Повторное прохождение ординатуры – платное. Стоимость, в зависимости от специальности от двух до пяти тысяч долларов за год и более. А учиться два года. Выкладывай сразу сумму равную стоимости неплохого автомобиля, клади в ординатуру трудовую книжку и ходи два года на работу. По полной программе. Совершенно бесплатно (наоборот за «учебу» ты уже заплатил)… Что будешь кушать? Твои проблемы… На работу по совместительству устроиться очень не просто. Фельдшером или медсестрой уже не возьмут – пробьют по базе, что есть врачебный диплом – извините…  Для работы по совместительству нужен действующий сертификат.

Специальность можно сменить и через прохождение сертификационного цикла  – несколько месяцев с отрывом от производства. Естественно, на платной основе... Но смотря какую на какую. Терапевт, например, может найти сертификационный цикл и переучиться на кардиолога или невропатолога. Или хирург может переучиться из одной хирургической специализации на близкую к ней. Анестезиолог, например, может переучиться через цикл только на врача функциональной диагностики. Переучиться на терапевта, например – повторное прохождение ординатуры… Смешно? Как говорит пословица «анестезиолог – это умный терапевт». Не смешно…

А вот тут кроется еще одна засада… Думаете сертификат специалиста пожизненный? Как бы не так! Он действителен всего пять лет. А потом его надо подтверждать. Подтверждение сертификата – полгода учебы с отрывом от производства. Работодатель должен послать на учебу. А может и не послать, случайно или умышленно… И тогда доктор с просроченным сертификатом оказывается в абсолютном рабстве. Работает, вроде не увольняют… Чуть возник – сертификат просрочен – пинком под жопу. И хрен куда устроишься, пока сертификат не подтвердишь… Слава Б-гу, что у меня пока сертификат действующий…

Уволили доктора с просроченным сертификатом. Что дальше? А вот тут кроется еще одна засада…

Из чего состоит зарплата медика? Из оклада, надбавок за вредности и за СТАЖ работы. Проценты капают и увеличиваются за три года, пять лет, семь лет, десять лет. Не работал больше месяца – например учился за свой счет,  подтверждал сертификат. Трудовая книжка нигде не лежала. И стаж – СГОРЕЛ. Никого не будет волновать, что проработал по своей специальности двадцать лет. Устроишься на работу и будешь получать как молодой специалист после ординатуры. Стаж также сгорает если уходил из государственной в коммерческую медицину. Работал доктор двадцать лет на Скорой, поссорился с начальством. Уволился. Проработал полгода на коммерческой Скорой. Сменилось начальство – решил вернуться на государственную 03. Стаж сгорел. Двадцати годов «колесных» не было. Будет получать зарплату как молодой специалист. Повторное прохождение ординатуры – стаж также может быть потерян…

Есть еще такая вещь, как «категория». В зависимости от стажа работы и благоволения начальства можно написать работу «на категорию». Квалификационные категории бывают вторая, первая и высшая. Что дает категория? Очень крупную прибавку к зарплате. Например, как пишут в СМИ, врач Московской Скорой может получать около ста тысяч рублей в месяц. Может. Со стажем больше десяти лет, работая на бригаде реанимационного профиля и с высшей категорией. Без категории будет получать около пятидесяти тысяч. Молодой – без стажа и категории – около тридцати. Категория действительна пять лет. Потом ее нужно подтверждать. За «плохое поведение» - жалобы, выговор – категории можно лишить или не дать возможности подтвердить. «Категорию срезать».  Кто захочет «рыпаться»? Молодые специалисты в жизни понимают мало. Врачам со стажем, опытом и категориями – есть что терять.

Именно поэтому врачи молчат и будут молчать. Что бы не происходило. Будут шарахаться от журналистов… Обет молчания.

А как же фельдшера и медсестры? А у них то же самое. Сертификат специалиста, только фельдшерский или сестринский, категории, стаж… Система та же.

А как увольняют в медицине? Если чисто. Без скандалов и подстав. Казалось бы – работай строго по инструкции, образцово выполняй свои обязанности и все будет хорошо… Как бы не так! Каждый медик заполняет огромный объем различной документации. Все, кто имел дело с врачами, видели – врачи постоянно что-то пишут. В том то все и дело. Что к любой документации можно придраться. Многие приказы и инструкции в минздраве хитрым образом противоречат друг другу. Можно взять любую историю болезни, карту вызова Скорой, карточку в поликлинике и найти «грубые недостатки в лечебной работе и оформлении медицинской документации». И объявить выговор. Несколько выговоров подряд – и увольнение по статье «за служебное несоответствие». Или ультиматум – по собственному или по статье. Пример из жизни – нашумевшая несколько лет назад история. Заведующий подстанцией Скорой Помощи, Заслуженный врач Российской Федерации, более пятнадцати лет руководил подстанцией. Не желал уходить на пенсию и освобождать место для молодого протеже нового главного врача. Приехала комиссия с проверкой, за неделю объявили четыре выговора и выкинули по статье. Кто работал на Московской Скорой – знает эту историю…

Вот так устроена тайная сторона медицины. Понятно, почему молчат врачи? Кому не понятно – читай текст сначала.

P.S. А когда-то профессия врача – была «свободной» профессией…




Прозвенел звонок...
savcho
К вопросу об уровне финансирования областного здравоохранения.

http://lifenews.ru/news/103584
http://rusnovosti.ru/news/227207/

Добавить нечего.
Грянул легкий гром. Мужик из известной пословицы, перекреститься не пора?

Анализ ситуации от коллеги.
savcho
Уважаемый коллега igor_sar написал пост с анализом сложившейся ситуации в области Медицины Катастроф. Оригинал поста здесь: http://igor-sar.livejournal.com/62816.html


Я сегодня хочу рассказать о медицине катастроф – почему, на мой взгляд, случилось так как случилось. Хочу только, чтобы уважаемое сообщество не отнеслось к моему рассказу, как к оценочному выводу - хорошо это или плохо, правильно или нет – суть не в том.


В свое время, в начале 90-х я принимал какое-то участие в становлении службы медицины катастроф у себя в регионе, работая в территориальном центре СМК, учился в ВЦМК «Защита» и до сих пор сотрудничаю и дружу с коллегами из данной службы.

Поэтому этот пост – только мое мнение о тех процессах, которые привели к сегодняшней ситуации.

Конечно, можно многое списать на действия Минздрава и нынешней власти – безусловно, подавляющая доля вины за происходящий бардак в СМК (да и вообще в здравоохранении, несмотря на разрекламированный нацпроект) лежит на них. Однако сама бомба под СМК была заложена как раз в начале 90-х, когда эта служба стала создаваться.

Вспомните те года – это как раз время появления на сцене МЧС. Молодое министерство как раз находилось в поиске себя на сцене многочисленных происшествий вместо показавшей свою несостоятельность системы советской ГО, заточенной под ядерную войну. Однако ликвидация тех самых происшествий невозможна без участия медицинских работников. А что было у медицины? Правильно, та же самая система МСГО, которая, кстати, все-таки была более боеспособна - все-таки медицина есть медицина. Да и война в Афгане только отшумела, значительно обогатив военных медиков различными новшествами в спасении раненых (хотя 10% бойцов мы потеряли от банального неоказания первой помощи). И вот, бывшие военные медики подумали и решили, что раз появилось МЧС, то почему бы не создать такой аналог и в Минздраве? И понеслось.. На свет появился ВЦМК «Защита», в регионы полетели указивки о создании территориальных центров СМК и сразу же лавинообразно возникла что? Правильно, отчетность всякого рода, непонятно для чего и кому нужная. Ну, кто в системе МЧС работает, тот поймет. Но создание подразделений СМК шло в «лучших» военных традициях. Неважно, что мы создаем, главное выполнить приказ. Вот это и была бомба под создаваемую службу медицины катастроф (помяните мое слово – от этого развалится и МЧС). В итоге, в России создание ТЦМК шло по четырем (!) вариантам:

1 как самостоятельные учреждения (таких было меньшинство);

2 как подразделения станций «скорой помощи»;

3 как подразделения санавиации;

4 как дополнительный довесок к спецотделам департаментов/отделов/министерств здравоохранения на местах.

На все многочисленные просьбы как-то упорядочить создание ТЦМК, определив точно структуру, подчиненность, задачи и функции Москва отделывалась отписками, присылая все новые и новые формы отчетности (мне кажется, я до сих пор формы 55 и 56 заполню с закрытыми глазами). В итоге, всяк варился в своем котле.

У каждой из 4-х вышеперечисленных организационных форм были свои минусы и плюсы. Однако уже тогда начал вставать вопрос кадров и наркотиков. Понятно, что катастроф не столько много, чтобы персонал постоянно работал и не дисквалифицировался. Стало быть, в первом варианте деградация медработников была неизбежна. Появились совместители. Но этим совместителям уже тогда никто не давал те же наркотики! А как их дашь «чужому», со стороны персоналу? На основании чего?

Второй вариант хорош своей мобильностью. «Скорая» есть везде, они первыми пребывают на место происшествия, у них свой транспорт, своя связь (в идеале), своя аптека. Но опять же – их максимальный уровень – первая врачебная помощь (даже при наличии спецбригад, ибо мы все понимаем, что врачи «скорой» оперировать на поле боя не будут).

Третий вариант как раз решал проблему наличия специализированных бригад. Их было много – и токсикологические, и хирургические, и акушерские – в общем, что надо было региону - то и было – за счет врачей областных/краевых больниц, кто по совместительству летал по санавиации, ну и учился дополнительно по 35-часовой программе (хи-хи) работы в катастрофах. Минус – на лицо: отсутствие экстренной мобильности, как у «скорой». Надо было персонал собирать, на чем-то довозить, где-то размещать… В общем, понятно.

Ну а четвертый, кастрированный вариант – сидящие чиновники в кабинетах. У них не было вообще ничего, кроме отчетов.

И вот эта вся организационная вакханалия медицины катастроф преспокойно дожила до наших дней. Безусловно, она где-то трансформировалась, нашла для себя определенные ниши деятельности (обучение первой помощи, создание бригад, по сути дублирующих реанимационные бригады «03», которые в лучшем случае работали на территориях, где нет «скорой» или в наличии только фельдшерские бригады). Но суть проблемы осталась той же – службой медицины катастроф так никто серьезно так и не озаботился! Работают себе – ну и славно! То, что СМК существует по принципу самовыживания, устраивало всех, до тех пор, пока один из докторов не опубликовал в своем ЖЖ, существующий статус кво.

Те же совместители, то же отсутствие оговоренного объема работы и подмена собой зачастую «скорой» (т.к. никто и не пытался понять и разграничить функции, если это вообще надо конечно), та же проблема с наркотой.. А времена-то поменялись! И по наркоте сейчас работа органами ведется серьезная – не то, что в 90-х.. Вот и приплыли.

Нет гаража, нет помещений, ломается машина. А это вполне естественно, так как еще раз повторюсь – никто наверху (в Минздраве, в ФМБА не знает – что такое медицина катастроф, для чего она нужна, какие у нее взаимодействия с другими ведомствами и родственными подразделениями? А пока это все в неизвестных, ничего не будет – ни машин, ни помещений, ни наркотиков для пострадавших. Ибо медицинское учреждение (подразделение) – особенно, если оно занимается оказанием экстренной помощью – это не только медперсонал. Для разворачивания и функционирования полевого госпиталя, на одного медработника должно приходиться 4-5 технарей и обслуживающего персонала (это те, кто даст тепло, свет, обеспечит водой, питанием и т.д. и т.п., да и модули в конце концов привезет-развернет-свернет-увезет и будет их поддерживать в готовности). Про связь вообще молчу. В американских врачебных тестах по работе в условиях катастроф есть вопрос: «Что наиболее важно для медицинской службы при начале работы с массовым количеством пострадавших»? Пять вариантов ответов: наличие медикаментов, персонала – не помню всех вариантов. Помню правильный ответ: наличие устойчивой связи. Есть связисты в учреждениях здравоохранения, способные приспособить эти самые системы для разных условий деятельности тех самых учреждений? То-то и оно.. 




Я, в принципе, со всем сказанным согласен. Но есть некоторые возражения и предложения:


Действительно, бардак идет от изначальной неопределенности функций Службы Медицины Катастроф. СМК занимает неопределенное положение между минздравом и МЧС – находится в подчинении минздрава, но по характеру выполняемой работы – намного ближе к МЧС. Нормативные документы, действующие в минздраве, одинаковые для Скорой Помощи и Медицины Катастроф. То есть для минздрава разницы между этими службами нет. Реально – разница значительная.

В России существует одна большая проблема: нет службы, объединяющей спасателей и медиков. По представлению начальства (постановление Правительства РФ № 195 и прочие) – медики должны работать «на границе очага». То есть – случилась ЧС, спасатели идут в очаг, извлекают и эвакуируют пострадавших и в безопасной зоне «на границе очага» передают пострадавших медикам. Спасатели выполняют техническую работу, медики – оказывают помощь. При таком раскладе, на границе очага работает Скорая Помощь, а Медицина Катастроф выполняет организационную функцию. В условиях реальной ЧС такая схема не работает. Высокие чины, которые ее предложили, не имеют собственного реального опыта работы на ЧС. Извлечение и эвакуация пострадавших могут занимать очень длительное время. Если медики не идут в очаг – возможна ситуация, что к моменту, когда будет возможна эвакуация пострадавших - оказывать помощь будет уже некому.

Спасателей, в свое время, объединили с пожарными. Это еще одна большая стратегическая ошибка. Спасателей нужно было объединять именно с Медициной Катастроф! А сейчас получается, что люди, принадлежащие к разным ведомствам и руководствующиеся разными инструкциями и документами, вынуждены совместно выполнять одну задачу. И по другому никак. Во многих случаях, спасатели без медиков неэффективны, медики без спасателей – тоже. Оказание какой-то «первой помощи» спасателями без наличия рядом квалифицированных медиков – это бумажная фикция. Даже самый подготовленный спасатель, заменить врача или фельдшера (при наличии у них медикаментов и оборудования) не сможет.

И схема работы на ЧС официально должна быть такая: спасатели вместе с Медициной Катастроф идут в очаг, извлекают пострадавших одновременно с оказанием им медицинской помощи. Пострадавшие сортируются Медициной Катастроф, эвакуируются на границу очага и там передаются обычной Скорой Помощи для дальнейшей госпитализации. Именно по такой схеме и работают на реальных ЧС все «правильные» ургентные врачи СМК и Скорой. Но нелегально, поскольку нарушают официальные минздравовские приказы. А иначе просто никого не спасешь.

Без Медицины Катастроф в условиях ЧС – никуда, но подход к организации работы службы нужно радикально менять! Идти в очаг вместе со спасателями! Или передать СМК из ведения минздрава в другое ведомство, которое лучше разбирается в механизме ликвидации ЧС.

Что касается ТЦМК как отдельной организации (остальные три варианта – изначально нежизнеспособные и бессмысленные).

В режиме повседневной деятельности ТЦМК не дублирует Скорую Помощь! ТЦМК – организация областного уровня. На территории какой-либо отдельно взятой области, создать единую для всей области Станцию Скорой Помощи – невозможно и бессмысленно. Это будет огромный, очень дорогостоящий и плохо управляемый «монстр». Особенно трудно будет наладить работу оперативного отдела по своевременному приему и передаче вызовов. Отдельные Станции СМП нужны на уровне районных центров с подстанциями по территории района. В принципе так оно и есть в данный момент. Но многие серьезные случаи происходят «на границе» районов выезда Станций СМП – например, крупные ДТП на федеральных трассах. По полученной информации бывает неясно на «чьей территории» произошло ДТП , сколько пострадавших, есть ли блокированные, есть ли разлитие ГСМ… Разные Станции СМП имеют разное количество бригад, разный уровень оснащенности, в реальной жизни - большинство бригад постоянно на вызове… Быстро привести их все к одинаково высокому уровню подготовки и оснащенности – задача нереальная. В этих условиях альтернативы для БЭМП ТЦМК нет! Только БЭМП может выехать на место ДТП, адекватно оценить ситуацию и в случае необходимости привлечь силы и средства различных служб. И нормально организовать совместную работу бригад СМП с разных соседних Станций.

ТЦМК занимается дальними транспортировками больных по территории области. Для районных Станций СМП это задача невыполнимая. Альтернатива ТЦМК в этом случае – только различные частные коммерческие службы. Ни одна другая государственная организация этим не занимается. Ни одна другая организация не может обеспечить бесплатную для больного и родственников дальнюю транспортировку!

Медицинское обеспечение массовых мероприятий и аварийно-спасательных работ. Особенно, если мероприятие или работы длительные и многодневные (авиасалон МАКС, тушение лесных пожаров и т. п.). В этом случае альтернативы ТЦМК также нет.

В последних двух случаях иногда привлекаются силы ФМБА. Но эффективность такого подхода низкая. ФМБА «заточено» под совсем другие задачи.

Короче вывод: ТЦМК организация очень нужная и при правильной организации работы альтернатив не имеет.

Возникает вопрос: А что можно предложить для нормальной организации работы ТЦМК после устранения существующих проблем?

Если бы это зависело от меня, я бы предложил следующее:

1. Вывести ТЦМК из подчинения минздраву. Передать в прямое оперативное подчинение Губернатору области. Чтобы директор ТЦМК получал указания и отчитывался непосредственно Губернатору и никому больше. Чтобы финансирование Центра зависело напрямую от Губернатора. Зачем это нужно Губернатору? Выгода прямая. Наверняка, товарищ Шойгу сидит и «ломает голову», что делать с областным здравоохранением? Как наводить порядок? Если ТЦМК добавить функции линейного контроля за работой медучреждений, как у московского ЦЭМПа (организации аналогичные), Губернатор будет иметь:

- Источник достоверной информации о положении дел в здравоохранении области, минуя минздрав.

- Надежную экстренную службу «под боком», которая обеспечит организацию ликвидации медицинских последствий в случае ЧС. С гарантией, что «не облажаются». С этой стороны тыл будет надежно прикрыт. «Голова не болит». А это уже не мало…

2. Построить здание для ТЦМК на территории Москвы. «Изобретать велосипед» не нужно. Подойтет любой типовой проект современной подстанции Скорой Помощи с теплым гаражом, ремзоной и мойкой. Возможно придется изменить параметры гаража, чтобы там могли базироваться грузовик (штабной КАМАЗ с прицепом) и автобусы (смотри ниже). Все требования к подобному зданию со стороны всех ведомств уже учтены в проекте.

3. Для экстерриториальных бригад в области построить отдельные здания. Мини-подстанция Скорой: одноэтажный домик на одну бригаду (диспетчерская, кухня, комната отдыха, аптека) с  теплым гаражом на два места (одно с мойкой, а то кровищу отмывать зимой на морозе из ведра… дело непростое, второе место для резервной машины, если основная сломалась). Рядом заасфальтировать площадку пригодную для посадки вертолета. Для такого здания тоже можно предусмотреть выполнение всех требований со стороны всех ведомств. Вагончики как у «трассовых пунктов» не годятся. Помещение должно быть капитальным. Аренда помещений, размещение бригад на Станциях СМП – пути тупиковые. Случайные помещения и Станции СМП не расположены в стратегически важных точках. Например, самая выгодная точка для нашей бригады – отрезок Старого Каширского шоссе от развязки с М-4 до развязки с А-107 на 52-м километре. Например, где-нибудь в районе магазина «КЭМП» (как ориентир). Стратегический выход на трассы М-4 (в обе стороны, множество вариантов), Старую Каширку, А-107, А-108 (по двум трассам), М-2 (через Бор и А-107), в город Домодедово (по двум трассам, четыре варианта заезда в город). И все без, вечно закрытых, железнодорожных переездов, в кратчайший срок! Для других бригад также можно подобрать подобные стратегические точки.

4. Пневмокаркасный госпиталь с модулями не очень нужен, но на крайний случай быть должен. На его доставку и развертывание требуется слишком много времени. Для развертывания нужно подобрать подходящую площадку. Предназначен для развертывания, если ликвидация ЧС затягивается более, чем на сутки (в Московской области это маловероятно, даже при крупной ЧС). Обычно развертывается на учениях и медобеспечении массовых мероприятий. Гораздо выгоднее было бы иметь три-четыре больших автобуса, аналогичных «Mass Casualty Unit» у американской FEMA, в дополнение к госпиталю. Базировать их в гараже на центре. Плюсы такого подхода:

- быстрота развертывания на месте ЧС (в течение 1-2 часов),

- удобный пункт сортировки пострадавших и оказание помощи пострадавшим 4-й сортировочной группы (зеленая карточка),

- возможность реальной доставки необходимого запаса медикаментов и расходников на место ЧС. По идее, запасы БЭМП расчитаны на 25 пострадавших. Но кто-нибудь реально пробовал запихнуть 25 упаковок одноразовых шин «Омнимед» в салон обычной Газели? И это только одни одноразовые шины…  А еще запасы всего остального… Для работы с больным места не останется. В автобусе можно разместить все необходимое и даже больше. У американцев в автобусе четыре носилочных места для реанимационных пострадавших и запас расходников на пятьдесят человек.

- удобство при медобеспечении массовых мероприятий. Гораздо удобнее, чем БЭМП при одновременном обращении за медпомощью, если поставить в нужном месте.

- возможность развернуть дополнительные силы в случае крупной ЧС. Сотрудников, кто не в смене, вызванных из дома. Развернуть большую дополнительную бригаду на базе автобуса.

- возможность массовой эвакуации пострадавших, если потребуется.





4. Немедленно сменить автопарк. Газель для Медицины Катастроф – не машина! Качество изготовления, вместимость, удобство работы не годятся. И быстрее 90 км\ч в реальности обычно не едет. Для трассовой службы необходимы автомобили способные разгоняться намного более сотни (140 – 160 как минимум), с динамикой как у легковой. Как вариант – длиннобазный Мерседес-Спринтер, как у Московской Скорой (который «пост Скорой Помощи»). Фиат-Дукато тоже неплох при устранении конструктивных недостатков коробки передач и подвески (у него передний привод – безопасность!). Обязательно нужна возможность развернуть вторые носилки для второго лежачего больного. В американской Скорой – это стандарт. У нас на РАФе, когда-то тоже так было. В Газели такой возможности нет. Машина Медицины Катастроф должна быть расчитана на эвакуацию двух лежачих и трех сидячих пострадавших, как минимум (плюс бригада). Лежачие пострадавшие, как правило – реанимационные.

5. Решить вопрос со связью. Минздрав не делает разницы между Скорой и Медициной Катастроф. По их нормативным документам, индивидуальные носимые рации, связь «бригада-машина» не предусмотрены. Мы не Скорая. И в организации оперативной связи минздрав ничего не понимает. Учились бы лучше, у зарубежных коллег…

6. Срочно решать вопрос с санитарной авиацией. Необходимо создать учреждение аналогичное Московскому Авиационному Центру (МАЦ), только в области. Медики либо собственные, либо из ТЦМК (как МАЦ и ЦЭМП). В крупном городе санавиация не очень эффективна, в сельской местности – остро нужна. Особенно для дальней транспортировки крайне тяжелых больных. И для эвакуации реанимационных больных с места ЧС, когда реанимации в ближайших больницах переполнены и свободных аппаратов ИВЛ нет.

Это для начала. Если все делать честно, то в государственных масштабах будет не так уж сложно и дорого…





Что будет дальше?
savcho

Живой Журнал не является средством массовой информации. Это просто блог, где каждый волен выражать свое личное мнение. И не более.


Пара дней были очень «горячими». Думал, что инфаркт хватит. Пока, вроде, обошлось.

Разведка доложила:

Кто-то, сидящий очень высоко, прочитал мой нашумевший пост. Человек – не медик. Был потрясен. Интересовал его только один вопрос: «Это правда?»

Ходили разные товарищи вокруг да около, мялись-мялись… Сказали, что правда.

Дан приказ навести порядок. Шум пошел по цепочке. Досталось  всем.



Какие результаты:

1. РЕАЛЬНО появился Трамал на бригадах. В наличии. На нашей бригаде десять ампул в аптеке. Принимал укладку – расписался за две ампулы трамала, три ампулы феназепама и четыре ампулы рекофола. Кто-то спрашивал, продолжаю ли я работать? Пока продолжаю.

2. Министерство закупило талоны на горючее. Будут розданы. Достаточное ли количество горючего  или «для видимости», что оно есть – не знаю.

3. Деятельность Центра проверяет комиссия областного Минздрава. То есть своя правая рука проверяет свою левую. Именно те люди, которые  в составе минздрава при предыдущем министре, годами создавали существующее положение - занимаются проверкой. К сожалению, комиссия ищет исключительно ответ на вопрос «кто виноват?» Кого образцово показательно наказать и отчитаться перед «верхами».

Кандидатуры на расправу две: наш директор Макаров И. А. , который совершенно не виноват в сложившейся ситуации, делал и делает все возможное и невозможное для нормальной работы нашей службы и я. Иначе им придется наказывать самих себя…

Моя кандидатура не обсуждается. Расправа будет гарантированно, когда утихнет шумиха. Таковы «правила игры» в медицине. Материал собирается. «Волчий билет», в перспективе – гарантирован.

По поводу электронных кошельков и прочей материальной помощи. Огромнейшее СПАСИБО, тем, кто ее предложил.

Извините, но государственная служба не может ее принять. Иначе возникнут проблемы с законом. Особенно в сложившейся ситуации. Посадят, короче. Электронных кошельков не будет. Ничего не возьмем. Извините.

Господа журналисты, пожалуйста, не атакуйте меня просьбами. Очень прошу. Любое ваше появление создает огромные дополнительные проблемы. Сказано четко: общаться с прессой пока не буду. К сказанному добавить нечего. Информацию вы уже проверили, убедились, что человек реально существует, как факт. И не более. Больше добавить нечего. На все вопросы могу ответить только словами героя анекдотов Семена Рабиновича: «А вы, как думаете?»

Когда у меня начнутся реальные неприятности – поговорим. Пока реальных неприятностей нет.

P.S. Вопрос риторический, пока не нужно просто на будущее. Если потребуется, кто-нибудь сможет помочь с трудоустройством на юге Подмосковья, человеку уволенному по статье за профнепригодность, после проведения психолого-психиатрической экспертизы – которая запретит работать в условиях ЧС, либо после нескольких выговоров за выявленные «недостатки» в работе. Или просто «по подставе».  С судимостью за раглашение врачебной и служебной тайны или по статье 124 УК. И не в медицине? Если припрет, выручите?




О Медицине Катастроф, Рынде и журналистах.
savcho

Вместо эпиграфа – старый детский анекдот.

Родился маленький мальчик. Растет и молчит. Не разговаривает. Родители его по врачам водили – без толку. И, вдруг, лет в шесть мальчик говорит: «Мама, каша холодная!»

- Ох, сыночек, что ж ты раньше молчал?

- Раньше все было зашибись!

К чему это я. В связи с записью «Об экстренных службах. С эмоциями и матом» в личные сообщения посыпались десятки писем от журналистов. Не могли бы Вы принять участие в передаче… и т. п. Ну все понятно, тема такая. Всем отвечать – целого дня не хватит, поэтому отвечу здесь.

Тема, понятно, скандальная и жареная. Очень животрепещущая для врачей и их пациентов. Но принимать участие во всяких передачах и отвечать на вопросы – пока не буду.

Почему?



Наверняка, все помнят нашумевшую историю с «рындой». Только та история завершилась «пшиком». Проверили информацию – автор оказался (не)слегка пьющий товарищ. Положение оказалось не таким ужасным. Историю использовали для пиара ВВП  - «Путин ответил блоггеру».

В данном случае история приобрела огромный общественный резонанс. Я более, чем уверен, что соответствующую «оперативную проверку»  те, «кто надо» - уже провели. И где-нибудь в кабинете состоялся примерно следующий диалог:

- Ну, что проверили? Опять какой-нибудь алкаш или псих?

- Нет, товарищ генерал-майор, не пьет. Совсем.

- Журналист?

- Нет, товарищ генерал-майор.

- Белоленточник? Оппозиционер?

- Нет, товарищ генерал-майор, политикой не интересуется.

- Действительно врач?

- Так точно, товарищ генерал-майор.

- И это все правда?

- Факты подтвердились.

 - И как же вы это допустили?

- Хлебалом прощелкали, товарищ генерал-майор!

- Срочно исправляйте, потом подумаем, что делать с «автором»…



- Решим вопрос, выставим дураком, товарищ генерал-майор!



Могу допустить, что в связи с таким общественным резонансом, в ближайшие дни начнутся какие-то изменения к лучшему.  Тогда будет хорошо. И на момент выхода передачи появятся препараты и солярка. Возможно…

Информацией по другим регионам не владею. Всю жизнь живу и работаю в Москве и Московской области.

Поэтому, господа журналисты. Соберите пожалуйста, объективную информацию по всем другим регионам, всей стране. И готовьте передачу.

Если у нас не будет никаких изменений – тогда я на эту передачу приду. И скажу, что думаю.

Пока посмотрим на реакцию.





Разведка уже доложила, что автора данного ЖЖ поручено найти и "разобраться".

Кто бы сомневался?

Изменений в работе пока не ожидается...

ТЦМК за работой. Слайд-шоу о нашей службе.
savcho


Просто ролик о нашей службе. Сделан еще летом.

Об экстренных службах. С эмоциями и матом.
savcho
( You are about to view content that may only be appropriate for adults. )

И на первый взгляд как будто не видна…
savcho

Что такое Служба Медицины Катастроф?




Для начала – определение (я же написал большую часть соответствующей статьи в Википедии):

Медици́на катастро́ф — область медицины, задачей которой является организация оказания и оказание медицинской помощи (вплоть до специализированной) пострадавшим в чрезвычайных ситуациях (в условиях массового появления пострадавших или заболевших). В подобных условиях зачастую складывается ситуация «один врач — множество больных», в отличие от остальной медицины, где обычной является практика «один врач — один больной».

Особенность организации наших экстренных служб – в России не существует службы, объединяющей спасателей и медиков в «одном флаконе».  Имеются два исключения – это ЦАМО «Центроспас» и реанимационно-противошоковые группы ВГСЧ (и еще одно  исключение из правил в Екатеринбурге, об этом ниже). В других подразделениях МЧС медиков нет. Точнее, они, может быть, формально и есть (спасатель – медик в поисковом спасотряде), но реально не имеют медицинского оборудования, медикаментов, лицензий на использование наркотиков, оказание медицинской помощи и т. п. Фактически обязанности «медицины МЧС» выполняет Служба Медицины Катастроф.

Учебный предмет «медицина катастроф» в различных медицинских учебных заведениях, кафедры «медицины катастроф» при различных медицинских ВУЗах – никакого отношения собственно к Службе Медицины Катастроф не имеют. Даже рядом не стояли. Почему так называются? Хрен его знает… Наверное, так удобнее или нравится «громкое название».



Как служба организована?

СМК находится в подчинении Министерства Здравоохранения РФ. Организация медицинская, сотрудники – гражданские люди, без погон.


Головное учреждение службы – Всероссийский Центр Медицины Катастроф «Защита».  Находится в Москве, на ул. Щукинская, дом 5.  Финансируется из федерального бюджета. В основном, занимается организационной, учебной и научной работой в области медицины катастроф. Вопреки распространенному заблуждению, на месте ЧС работает редко. Постоянные формирования – отдел авиамедицинской эвакуации и полевой мобильный госпиталь. Первый занимается транспортировкой пострадавших по воздуху. Когда СМИ пишут «за пострадавшими вылетел борт МЧС» - то сам самолет принадлежит МЧС, летчики и техники – сотрудники МЧС, а врачи и фельдшера из отдела авиамедицинской эвакуации «Защиты», они – постоянные сотрудники ВЦМК.

Полевой мобильный госпиталь обычно разворачивается совместно с «Центроспасом». Точнее, сам госпиталь разворачивает «Центроспас», а опытные врачи откуда? Оперирующие хирурги, травматологи, операционные медсестры? Привлекаются по линии ВЦМК. Обычно работают в различных учреждениях здравоохранения и мобилизуются в случае ЧС. Так называемые «БЭР» - бригада экстренного реагирования.

Постоянных выездных автомобильных бригад у ВЦМК нет. Имеется несколько десятков санитарных автомобилей, используются для перевозок пострадавших, например, когда прилетел самолет – нужно встретить борт на аэродроме и развезти пострадавших по больницам. Возможно, еще выполняют какие-то другие перевозки больных, но на место ЧС не выезжают. Поэтому, когда журналисты пишут «на место выехали/вовремя не выехали сотрудники медицины катастроф «Защита»» либо что-то подобное - это бред собачий! Не может «Защита» никуда выехать и не должна.

Кто выезжает непосредственно на место ЧС?



Существуют такие «невидимые» для широкой публики организации – «Территориальные Центры Медицины Катастроф». Сокращенно – ТЦМК.
Организации областного подчинения. В каждой области должен быть свой ТЦМК. Финансируются из областного бюджета. Подчиняются Правительству соответствующей области и Министерству Здравоохранения области (у нас в каждой области есть свое правительство и министерства). Существуют еще и РЦМК (Региональные Центры Медицины Катастроф) – это то же самое, что и ТЦМК. Только в субъектах РФ, где нет деления на области – республика, автономный край и т. п. Например, в Московской области – ТЦМК, в республике Татарстан – РЦМК. В Москве – свой отдельный Центр Медицины Катастроф – Научно-Практический Центр Экстренной Медицинской Помощи, более известный как «ЦЭМП». По сути – тот же ТЦМК, только отдельного города Москвы.

Поскольку ТЦМК подчиняются местным властям и финансируются из местных бюджетов, единого образца для структуры ТЦМК в России нет. В каждой области организация и структура разные, зависят от местных особенностей и финансирования. Поэтому утверждение некоторых товарищей, что «в России нет медицины катастроф» несколько преувеличено. Есть. Но сильно зависит от местных особенностей. Формально, «на бумаге», ТЦМК – как бы местные филиалы «Защиты», но в «бумагах» все очень сильно запутано. Реально – все ТЦМК самостоятельные юридические лица, когда что-то случается действуют полностью самостоятельно, перед «Защитой» не отчитываются (может изредка, после ЧС, какие бумажки и пересылают…),  финансируются только местными властями, подчиняются им же. Они же реально работают на месте ЧС на территории соответствующей области.

В случае ЧС все медицинские учреждения области, государственные и частные – Станции Скорой Помощи, поликлиники, больницы, фельдшерские пункты – переходят в полное оперативное подчинение ТЦМК. Ему же подчиняются все другие экстренные службы, администрация населенных пунктов – по всем вопросам, связанным с пострадавшими. Например, «пострадавших при ЧС разместили в здании школы» - именно ТЦМК отдает приказ мэру города освободить здание именно этой школы для размещения пострадавших, определяет порядок их дальнейшей эвакуации. По крайней мере, так должно быть, если работа ТЦМК нормально налажена.

Подразделения ТЦМК.

В каждом ТЦМК есть оперативно-диспетчерский отдел. Занимается сбором информации и организацией взаимодействия с формированиями и другими экстренными службами, с администрацией населенных пунктов.

 Есть клинический отдел. Занимается непосредственно оказанием экстренной медицинской помощи. Основное штатное формирование клинического отдела – Бригада Экстренной Медицинской Помощи (БЭМП). В составе дежурной смены – врач анестезиолог-реаниматолог, два фельдшера, водитель.  Должны иметь санитарный автомобиль реанимационного класса «С», набор оборудования и расходных материалов рассчитанный на 25 пострадавших. Насколько хорошо оснащены и подготовлены БЭМП в реальности – полностью зависит от местных условий и местной администрации. Именно они и выезжают для работы на месте ЧС. Служба Медицины Катастроф не имеет собственной выделенной схемы окраски транспортных средств. Используется схема окраски для Скорой Помощи (когда в некоторых областях, ТЦМК, в порядке эксперимента, были в составе МЧС – использовалась окраска МЧС).

Медицину Катастроф часто путают со Скорой Помощью, но это совершенно и принципиально разные организации. Также в СМИ распространен «журналистский штамп» - «врачи МЧС». В МЧС нет никаких врачей, это врачи БЭМП ТЦМК.

Хотя БЭМП часто работает в тесной связке со спасателями и на вопрос «Ребята, вы откуда?» обычно отвечают «из МЧС». Это проще, чем объяснять, что такое ТЦМК.
















Есть мобильный пневмокаркасный госпиталь. Как правило, используется на различных показных учениях. Реально развертывается, когда ликвидация последствий ЧС занимает более суток и затруднена эвакуация пострадавших из зоны ЧС. Тогда объявляется мобилизация БЭР, они же и работают в госпитале. БЭР – бригада экстренного реагирования – развертывается на базе какого-либо лечебного учреждения, состоит из сотрудников этого учреждения. Например, в районной больнице есть три хирурга. В случае мобилизации БЭР, один – будет в составе БЭР, двое – останутся в больнице.




Должен быть отдел санитарной авиации – вертолеты. В реальности, где-то есть, чаще его нет. И вертолетов нет. По финансовым и бюрократическим причинам. Там, где есть – сами летательные аппараты обычно находятся в собственности МЧС. Используют соответствующую схему окраски.



Есть учебный отдел. Занимается обучением полиции, пожарных и спасателей методам оказания Первой медицинской помощи. В реальности где-то работает, где-то нет.



Есть психологическая лаборатория. Психологи и психиатры. По идее, должны работать с пострадавшими на месте ЧС. В реальности, как правило, пара пожилых женщин. Занимаются тестированием сотрудников при приеме на работу, написанием разных бумаг. На место ЧС выезжают редко, если только вместе с мобильным госпиталем. На месте ЧС обычно работают девочки из ЦЭПП МЧС. Психологическая помощь – хорошо поставленный у МЧС «номер программы».

Научный отдел ведет научную работу по совершенствованию методов оказания экстренной медицинской помощи. Один – два человека. Составляют прогнозы возникновения и планы ликвидации ЧС. Занимаются написанием разных важных бумажек. Например, на базе ТЦМК часто проходят испытания новые модели медицинской аппаратуры. Должен же кто-то писать отчеты и собирать статистику?

Вспомогательные службы – отдел кадров, бухгалтерия, аптека. Тут все понятно.

В действительности, как организована работа ТЦМК зависит от местных условий в конкретной области. Численность сотрудников также разная – примерно от тридцати до трехсот человек.
Например, у Московского ЦЭМПа очень сильный оперативный отдел, отлично организованы связь и оперативная работа, БЭМП всего три единицы (с июля 2012 – пять, две на новых территориях Москвы).
В Московской области очень сильный клинический отдел, хорошо организована работа БЭМП (их четырнадцать единиц), есть мобильный госпиталь.
В Пермской области – мощнейший учебный отдел, один из лучших в стране,  а вот клинический отдел – маленький, слабоват… 
В Свердловской области вместо БЭМП имеются трассовые пункты Медицины Катастроф. Интересный факт – в машине трассового пункта два медика и два спасателя с гидравликой «Holmatro», единственная организация, где спасатели – сотрудники Минздрава, а не МЧС.
В Мурманской области очень сильный отдел санитарной авиации, работает по отдаленным районам.
А в Санкт-Петербурге – ТЦМК занимает несколько комнат в здании Станции Скорой Помощи. Занимается только бумажной работой, собственных сил и средств не имеет. Реальной работой на ЧС занимается Питерская Станция Скорой Помощи (у них она отделена от неотложки и остается реальной экстренной службой). Везде по разному…
Все зависит от местного Губернатора и Министра здравоохранения соответствующей области. Очень многое зависит от Директора ТЦМК и энтузиазма отдельных его сотрудников – для хорошей организации работы приходится прилагать очень много усилий, частенько за счет своего личного времени и денежных средств.

В других странах бывшего СССР, например на Украине и в Казахстане, служба Медицины Катастроф находится в составе МЧС, в общегосударственном, а не местном подчинении.

В  России некоторые ТЦМК, в порядке эксперимента, были в составе областного управления МЧС. Например, ТЦМК Московской области с 1999 по 2004 год. Но МЧСу неохота «морочиться» с лицензиями на оказание медицинской помощи, на использование наркотиков, медицинского оборудования, неохота присваивать статус спасателя и выдавать книжки спасателя медикам и т. п. В 2004 году все ТЦМК России окончательно переданы Минздраву.




Ответ на гнусный пасквиль "Случай на Ленинградском..." часть 1
savcho


Когда я прочитал "Случай на Ленинградском" – я был потрясен… Потрясен не содержанием этого гнусного "рассказа", а реакцией народа на него. Подумать только, восемьсоть пятнадцать комментариев в "живом журнале" и почти все отборным матом… Как же ненавидит народ свою "Скорую" и как легко верит любой гадости, сказанной про нас! Вот и захотелось написать статью, рассказать людям о нашей жизни… Мы много говорили о своих проблемах, но нас никто не слушает. Может быть люди прислушаются хоть в этот раз…

1. "Скорая" приехала слишком поздно…
Больше всего людей возмущают задержки вызовов. Вызвали и ждали три часа, а то и больше… Никто не желает знать, почему так происходит.
Есть такая наука "Социальная гигиена и организация здравоохранения". Давно, еще в начале восьмидесятых годов, ученые мужи подсчитали, что для нормальной работы службы "03" необходима одна бригада на десять тысяч населения. В Москве, например, по официальным данным – около восьми миллионов жителей, фактически на территории города находятся никак не меньше шестнадцати миллионов человек. В сутки. Включая нелегалов, БОМЖей, торговцев на рынках, людей, находящихся в городе "проездом" и т. п. В Москве пятьдесят четыре подстанции, каждый день заступает на дежурство пятьсот бригад, часть из них дневные-полусуточные. В ночь остается около трехсот бригад. Почему? Расскажу, когда дойдем до пункта "транспорт"…
Теперь возьмем калькулятор и разделим шестнадцать миллионов на пятьсот. Получившийся результат разделим на десять тысяч. И получим цифру – во сколько раз нужно увеличить количество бригад, чтобы "скорая" успевала помочь всем… У меня получилось в 3.2 раза. И проделаем такие же вычисления с цифрой триста. Прошу заметить, что количество вызовов ночью почти не уменьшается, а в "спальных районах" – на окраинах города, даже возрастает… Посчитали? Вот так и получаются задержки вызовов!
Самое обычное дело, когда на регионе "стоит" до сорока вызовов – все бригады заняты, посылать некого… Что такое "регион"? Объясняю: каждая подстанция имеет свой район обслуживания, ее бригады в первую очередь выезжают на "свои" адреса. Вся территория города Москвы поделена на восемь регионов плюс, отдельно, 27 подстанция – город Зеленоград. Если у соседей по региону нет свободных бригад, то им "в помощь" высылается бригада с соседней подстанции. Такого, чтобы "скорая" сидела и пила чай – в последнее время не бывает в принципе! Нет своих вызовов – едем за соседей, в это время приходят вызовы за свой район и соседи едут за нас… Бригады катаются сутки "без заезда", перерыв на обед – тридцать минут. Обед, как правило, дают в районе 15 – 16 часов, если вообще дают! Обычно бригаду "снимают с обеда", если приходит вызов первой категории срочности. В жизни – обед получил, через 10 – 15 минут уже пишут вызов.
О категориях срочности… Всего их шесть. Шестая, например, - это вызов на перевозку больного из одной больницы в другую, для фельдшерской бригады. Первая – это все настоящие скоропомощные вызовы: АВТО, поездная травма, падение с высоты, ожоги, отравления, ножевые и огнестрельные ранения, "посинел, умирает", все вызовы к детям, все вызовы на улицу и в общественные места (независимо от повода). Вторая – большинство вызовов на квартиру: АД, "плохо с сердцем", "задыхается", "аритмия" и т. п. Срочность вызовов влияет только на порядок их распределения, но никак не на время доезда!!! Детские вызовы, любые, естественно – вне конкуренции – в первую очередь! К детям едут исключительно врачебные бригады, которые должны ездить и на все "плохие сердца", "аритмии", "задыхи" и т. п. Пятые бригады – специализированные педиатрические, обычно одна – две на регион… Выезжают на все серьезные детские поводы и большей нагрузки, чем у "пятерок" – не бывает в принципе!.. Детских вызовов, примерно – одна четвертая, от общего количества. Всего вызовов "первой категории" около половины, от всех, поступивших на станцию. Вернемся к началу: во сколько раз нужно увеличить количество бригад? Ночью? Вас еще удивляет, что вызовы, даже "первой категории" выполняются с задержкой?!!
Врачебных бригад, кстати, не хватает. Больше всего врачей на подстанциях, расположенных в центре города. На окраине врачебных бригад мало, а вызовов "первой срочности" столько же. И на "аритмии", например, без кардиографа делать нечего – лечить "вслепую" лучше не пытаться. ЭКГ – есть только у врачей и то не всегда (когда аппарат в ремонте – катаешься и без него). Вызова продолжают "стоять"…

Лирическое отступление № 1.
Как показывает практика, чем страшнее повод к вызову, тем большая "фигня" там оказывается. Народ наш давно "просек" эту систему и частенько, дает повод пострашнее – быстрее приедут… Эгоизм россиян беспределен. В это время, по-настоящему тяжелые больные ждут, ждут, ждут…
11 апреля 2005 года принял я в восемь часов утра линейную бригаду. В 8.02 получил вызов с поводом: "женщина 82, плохо с сердцем, задыхается, аритмия", вызывает САМА. В 8.16 приехали. Вызвала бабушка М-ва, на момент приезда бригады жалоб нет!!! Ничего больную не беспокоит, вызвала с целью "снять ЭКГ". Начинаю разбираться. В три часа ночи бабушка уже вызывала с поводом "АД". Приехала бригада, полечила, бабушка осталась довольна, но в восемь утра ей стукнуло в голову, что неплохо было бы снять "пленку". Вызвала повторно… Самое страшное, что больная – бывший врач и нашу систему прекрасно знает. Если я не сниму ЭКГ и оставлю больную дома на "повторе" – выговор мне гарантирован. Снимаю… Пленка – идеальная, возрастная норма с поправкой на гипертоническую болезнь. Вообще снятие ЭКГ данной больной не показано, но главное повод и "повторный вызов" – попробуй не сними! От госпитализации бабушка категорически отказывается, знает, что есть у нас приказ – повторные вызовы госпитализировать. Оставляю актив в поликлинику и, вернувшись, докладываю старшему врачу. Старший говорит, что будет сам звонить в поликлинику и разбираться: достала бабка, вызывает каждый день по два – три раза, основное требование "снять ЭКГ", назначения участкового терапевта не выполняет, хотя полный набор таблеток дома есть. Пусть приходит к ней участковый и втолковывает, как таблетки принимать…
В 8.56 получаем вызов на Озерную улицу с поводом: "м. 52, задыхается, умирает", вызывает сын. Озерная – это район соседней подстанции, улица длинная, нужный дом находится в дальнем конце – ближе к кольцевой дороге. Свободных бригад у соседей нет. Едем из центра города, от Киевского вокзала. Кто живет в Москве – представил, кто не знает города – достаточно посмотреть на карту. День – понедельник. Можайка – забита машинами. Загородные дома и дачи у большинства богатеев – как раз на западе от Москвы, все едут в город. По разделительной полосе сплошным потоком идут "членовозы" – иномарки с маяками и триколором на номере… Едем с сиреной, в 9.32 мы на месте. В карте указан код к домофону. Поднимаемся на этаж. Дверь в тамбур перед квартирами открывает женщина. Происходит диалог:
- Вы в семьдесят восьмую квартиру?
- Да, а Вы кто?
- Я – соседка из семьдесят седьмой, больной Ваш за водкой ушел…
- ???
- Живут они вдвоем с сыном, оба пьянствуют. Сын работает где-то, грузчиком. Утром на работу ушел. Сосед заходил ко мне денег занять, сказал, что за похмелкой пойдет. Сын мол ему с утра скорую вызвал, хотя он просил не вызывать – просто с похмелья колбасит. Я смотрю Вы подъехали, вот я Вас и встретила…
Отзваниваемся, нас возвращают. Суем в дверь записку с номером наряда и временем прибытия, спускаемся вниз. У подъезда на лавочке сидит наш "умирающий" вместе с еще одним таким же "другом", пьют пиво…
- Ребята, вы ко мне приезжали? В семьдесят восьмую?
- Да, Вас что-нибудь беспокоит?
- Ничего! И скорая мне не нужна… Я уже здоров…
Думаете мы стали ему грубить? Напрасно… Записали паспортные данные и взяли подпись об отказе от осмотра. На том и распрощались.
На обратном пути наглухо стоим в "пробке", спецсигналы не помогают… К одиннадцати часам возвращаемся и получаем вызов: "ребенок 1 год, температура 40, судороги". Подстанция пустая, с десяти часов бригад нет. Вызов "стоит" сорок минут… Иллюстрации еще нужны?
На вызове, кстати, ничего особенного не было. На момент приезда бригады в квартире находится участковый педиатр, которого вызывали еще с утра. У ребенка обычное ОРВИ, температура 37.8 и никаких судорог. Родители "сгустили краски"…
Почему нам не отдали вызов пока мы возвращались? Расскажу, когда дойдем до пункта "связь".

2. Кто работает на "Скорой"?...
"Отец" скорой помощи А. С. Пучков говорил: "Скорая – это кадры, транспорт и связь". Кадровый вопрос – один из самых острых. Сначала надо рассказать, кто работает на "Скорой". Работают у нас врачи и фельдшера. Никаких медсестер на станции нет. В оперативном отделе, на приеме вызовов может и есть, а на выездной работе – нет и быть не может. В принципе.
Кто такой фельдшер? Когда я был фельдшером, знакомые, далекие от медицины, меня часто спрашивали: "Ну как твои зверюшки, болеют?"
- Какие зверюшки?
- Ну фельдшер… он же зверей лечит…
- Зверей лечит ветеринар, а фельдшер лечит людей. Зверей – иногда, двуногих…
Так вот, фельдшер – это врач, с дипломом по специальности "лечебное дело", такой же как в институте, но не с высшим, а со средним специальным образованием. В чем разница с врачом? Практически никакой, кроме вдвое меньшей зарплаты и меньших юридических прав. У врача, зато – гораздо больше ответственность. Там где фельдшера просто поругают, врач получит выговор или "статью" (смотрите выше, про "повторный вызов" и снятие ЭКГ).
В остальном разницы никакой. На фельдшерском отделении медучилища учатся четыре года, учебники те же самые, что и в институте. Если от шести лет института отнять первые два курса с общеобразовательными предметами (физикой, химией и т. п.), а в училище добавить биохимию, патанатомию и патфизиологию – то разницы не будет вообще. Клинические знания зависят от конкретного человека – насколько он хотел учиться, в училище или в институте – роли не играет. Так что, многие фельдшера, особенно "старые", со стажем, "утрут нос" докторам. Многие фельдшера подготовлены даже лучше врачей, поскольку в училище учат еще "работать руками" – делать инъекции, ставить капельницы и т. д. А в институте, на дневном отделении, предмет "сестринское дело" – формальность, выпускники, не работавшие средним медперсоналом, мало чего умеют. На вечернее отделение принимают только фельдшеров и медсестер.
Фельдшер – это основа и краеугольный камень "скорой". Они не могут существовать друг без друга. В крупных городах фельдшера работают исключительно на линии, в стационар их принимают только на должность медсестры. Любой уважающий себя "выездной", вкусивший самостоятельной работы, ни за что не согласится мыть полы, таскать судна и выполнять приказы надутых больничных придурков с высшим образованием. Знает он, зачастую, побольше их… И любой молодой фельдшер отчаянно мечтает стать полноправным врачом. У кого-то это получается, кто-то, не поступив в институт, так и работает до пенсии…
Так вот, молодые фельдшера, окончив училище, приходят на "скорую". Романтика ночных дорог, маяков и сирен – быстро исчезает. Остается самая тяжелая в медицине, грязная и малооплачиваемая работа. Кстати, кто не верит, может заглянуть в учебник "Гигиена" для медицинских институтов. Там в главе "гигиена труда", к разряду "особо тяжелый физический труд" отнесены шахтеры, металлурги и… врачи "скорой". Хирурги, например, отнесены к труду "средней тяжести".
Хлебнув лиха, многие увольняются, отработав, в среднем, полгода… Остаются фанаты нашей профессии и те, кто мечтает поступить в институт. Приемные комиссии институтов к фельдшерам относятся благосклонно – проверено на практике… Уж если, кто не сбежал со "скорой" – из медицины не сбежит точно, логика в этом есть.
Также значительную долю фельдшеров составляют студенты. Для студента, линия – замечательная работа: самостоятельная практика и график, совместимый с учебой. Плюс, возможность заработать немного денег – все побольше, чем сестрой в стационаре. С пятого курса на линию принимают и студентов дневных отделений, не учившихся в училище.
Но москвичи на "скорую" идут неохотно и большую часть фельдшеров составляют ребята из области. В области намного хуже с работой и гораздо меньшая зарплата. Вот и едут коллеги в Москву с одной мыслью "заработать денег". Винить их в этом нельзя – реальность нашей жизни. Специалисты они, как правило, прекрасные… Но большинство вымогательно-денежных инцидентов… Причина здесь.
Ладно, рассказал о фельдшерах – расскажу и о врачах. Внимательный читатель спросит: "Понятно, фельдшерам некуда идти и негде работать, кроме как на "скорой". А почему на "скорой" работают врачи? Они дураки? Неудачники?" Нет, тысячу раз, нет!!! Врач-скоропомощник – профессия уникальная. Говорю, как врач линейной бригады "скорой помощи", по узкой специализации детский анестезиолог-реаниматолог, имеющий опыт работы в стационаре и детской поликлинике. Поликлиника, правда, на уровне практики после пятого курса. Но, когда на два месяца на меня "повесили" четыре участка – впечатлений хватило…
Итак, врач-скоропомощник, в отличие от стационарных и поликлинических коллег, должен разбираться абсолютно во всем. Во всех областях медицины. Конечно, не так, как узкий специалист, понемногу, но во всем!!! Работа такая… Приехав на вызов, видишь человека первый раз в жизни, ничего о нем не знаешь. И за десять-пятнадцать минут нужно поставить правильный диагноз, выбрать единственно верную тактику лечения и попробуй ошибись… Спрос и ответственность ничуть не меньше, чем у врача в стационаре. Только больничному доктору проще: увидел непонятную "закорючку" на ЭКГ – назначил консультацию кардиолога, пожаловался больной, что руки-ноги "немеют" – консультация невропатолога, покашливает больной – отправил на рентген грудной клетки… Есть еще лаборатория, УЗИ, профессора-академики, к кому можно обратиться за советом, умные книжки под рукой… Все это в уютной обстановке, в теплой ординаторской, попивая чаек или коньячок, никакого "аврала"… Повесил "уши" на шею, одел накрахмаленный халатик, очки золотые, пузо отклячил, "пальцы загнул" и сиди, подмигивай сестричкам… Кайф! Жизнь удалась! Даже в отделении реанимации больные не "тяжелеют" мгновенно. Хоть полчаса на раздумье, но они есть! Скоропостижно "дуплящимися" больными занимается "скорая помощь", если успевает… Врач "скорой" – всегда один, в лучшем случае, на пару со своим фельдшером. В любом месте, в любое время, любую задачу, "один и без оружия", все оснащение "глаз-палец-ухо" – ставь диагноз и лечи, если ума хватит… Разные доктора есть на "скорой", многие, чисто внешне производят странное впечатление… Только дураков нет, не работают они долго, не выдерживают. Многие доктора, с кем приходилось сталкиваться в стационаре, и одних суток не продержались бы на линии. Народ наш – больничных докторов уважает, чистенькие они такие, важные все, умные… А "скорую" свою народ ненавидит, не лечат они, а помощь оказывают, "едут долго", "деньги вымогают", "не знают ни хрена"… Только настоящая медицина – она на линии, а не в накрахмаленном халатике и золотых очках… Кто не понял? Читай сначала!...
Так кто же работает врачом на "скорой"? В шестидесятые-семидесятые, начале восьмидесятых годов на "скорой" была самая высокая в медицине зарплата. И люди шли. Настоящие спецы, мало их сейчас осталось, докторов со стажем двадцать лет и больше… Кто остался – осели в основном на спецбригадах-реанимобилях. На линии – совсем мало, но остались. В данный момент большую часть врачей составляют внешние совместители. Ординаторы и интерны. Система в нашей стране интересная: диплом медицинского института свидетельствует о высшем образовании, но сам по себе, права лечить не дает. Обязательна узкая специализация – интернатура (один год) или ординатура (два года). Отучишься еще год-два, станешь хирургом, невропатологом, гинекологом или кем-нибудь еще и, "милости просим" в стационар на работу. Лежит трудовая книжка интерна-ординатора либо в деканате ординатур, в институте – если ординатор клинический, либо в отделе кадров больницы – клинической базы, если ординатор городской. Получают и тот, и другой стипендию – одну тысячу рублей в месяц! А жить надо! И работать где-то надо! Без свидетельства об окончании ординатуры возьмут только внешним совместителем, на "скорую" или детскую "неотложку", на 0.5 ставки. Вот и работают! Одна тысяча рублей в месяц в ординатуре и четыре тысячи – полставки на скорой. Каждый день в больнице, плюс сутки по субботам или две ночи на неделе. Солидные люди, врачи, с женами и детьми. Живи, короче и не жужжи – радуйся жизни! Хорошо еще, если совместители из наших – из фельдшеров. Люди бывалые. А ведь приходят и после дневного… Отработают год и сваливают. А на "скорой" есть неписаное правило, что молодой сотрудник начинает более-менее соображать после года работы на линии, а грамотным специалистом становится года через три… Опыт – великое дело, на "скорой", он важен более всего…
Врачи, кто работает на полную ставку, основные сотрудники – фанаты своего дела. Многие имеют вторую работу, часто не в медицине… На линии работают, потому, что другой жизни себе не представляют. Многие "старики" также работают как совместители: уходят в стационар и берут полставки на "скорой", чтоб "от тоски не сдохнуть". Только мало у нас врачей. Станция укомплектована врачами на шестьдесят процентов, основных сотрудников из числа врачей, примерно, процентов двадцать… Большинство из них, опять же, из области…

Лирическое отступление № 2.
Опыт, как уже сказано – штука важная. 8 апреля 2005 года, в 1.15 ночи, получаю вызов с поводом: "м. 57, умирает", вызывает мать. 1.24 – мы на месте. В квартире находится мужик пятидесяти семи лет и его мать. Матери явно лет под девяносто (не уточнял) и она в глубокой старческой деменции (маразме). Мужик сидит в кресле, бледный, холодный, мокрый, артериальное давление 60/0 мм рт. ст., как ни странно – в сознании, в пространстве и времени дезориентирован, неадекватен, на обращение реагирует, простейшие команды выполняет, на вопросы не отвечает. Первая мысль – это ОН! Великий и ужасный, кошмар ночных бригад. Острый инфаркт миокарда с кардиогенным шоком. Нарвались, бубеныть… Вены есть. В одно движение втыкаю катетер Venflon 14 G. Пока мой фельдшер Серега собирает и заряжает "банку" (капельницу), быстро накидываю электроды ЭКГ. Снимаю пленку – пленка чистая, лучше, чем у меня, инфаркта нет. Вторая мысль – гипогликемия. Сорок кубов глюкозы в жилу (вену) – ноль эмоций, эффекта нет. Используем полоску "глюкотест", глюкоза 6 ммоль/л. Верхняя граница нормы, диабетом здесь и не пахнет… Внимательно смотрю больного, неврологической и менингеальной симптоматики – никакой! Данных за ОНМК (инсульт) нет. Кроме того, что больной загружен и неадекватен. Зрачки – точки, незначительное расходящееся косоглазие, как на вводном наркозе, но больной в сознании… Капельник идет струей, гормоны введены, давление 100\60 мм рт. ст. Анамнез собрать невозможно, больной не отвечает, бабка в маразме:
- Чем болел Ваш сын, бабушка?
- Давление у него всегда высокое и головой болел.
- Нарушения мозгового кровообращения были?
- Чавось?
- Ну инсульты, бабусь.
- Не… не было. У него энта… шизохрения была… вот…
- Шизофрения? У психиатра лечился?
- Во-во, у него, родимого, у пшихиятора…
- Лекарства какие принимает?
- Не знаю ребятки, старая я…
- А с чего все началось?
- С вечера нормальный был, сидел телевизор смотрел, часов в двенадцать я с ним говорю, а он не отвечает… Подождала я часок… Смотрю помирает… Вот Вас и вызвала… Полечитя его, диточки…
Бабка разворачивается и шлепает на кухню. Кухня напротив комнаты. Бабка зажигает на кухне свет и тут до меня начинает доходить… Врываюсь на кухню. На столе ворох пустых упаковок. Одна упаковка из-под "Сонапакса" и, целая куча, из-под "Энапа".
- А это, что такое, бабусь?
- Энто… таблеточки его.
- Когда он их выпил?
- Не знаю.
- Когда упаковки были полными? Вы видели?
- Вчерась он в поликлинику ходил, потом в аптеку, вроде тогда он их и принес…
Больной в сознании. Начинаем мыть. Запихиваем зонд… И вот они, беленькие… таблетушки…, что не всосалось – выплывает в тазик. Отполоскали до "чистых вод". Состояние стабилизировано. Запрашиваем место, дают в Склиф. Больного надо нести, а весит он побольше ста сорока килограмм… Жирный. Зовем водителя с волокушами. Пытаемся тащить втроем – дохлый номер… "Негров" нет… Звоним к соседям. Время 2.45… Из-за одной двери нас посылают матом, за другой – никто не отзывается. Из третьей квартиры нарисовывается дамочка лет сорока, заявляет, что "у мужа радикулит и он вам помогать не будет". Выбора нет – зовем спасателей. И не этих пижонов "летучих мышей", которые 9379911, эти хрен поедут – организация коммерческая. Вот они то, как раз, без денег и не работают, только по телевизору выпендриваются и на массовых АВТО путаются под ногами… Центроспас их обычно пинками разгоняет, вместе с ихними телекамерами… Звоню "01". В 3.15 подъехали к нам спасатели МЧС, поисково-спасательный отряд Западного округа столицы и вытащили мы мужика, всемером, еле-еле… Загрузили и отволокли в токсикореанимацию Склифа. Живьем, с приличным давлением. А загнулся бы мужик и очередная офисная сволочь написала бы про нас гнусный пасквиль… А обыватели сидели бы дома, перед своими компьютерами и строчили матерные комментарии… Гребаные козлы!


You are viewing savcho